WechatIMG2

«Южно-китайская газета» опубликовала интервью с Председателем Ученого совета, первым проректором совместного Университета МГУ-ППИ в Шэньчжэне С.М.Шахраем. Возрастающий интерес китайских СМИ к работе совместного университета и возможностям обучения в вузах России отражает динамику Российско-китайского сотрудничества в сфере образования.

1) Более 30 лет назад Вы посещали г. Шэньчжень. За более чем 6 лет с момента основания Совместного университета МГУ-ППИ Вы также приезжали в Шэньчжень на работу. Какое впечатление оставил у Вас Шэньчжень? Как Вы оцениваете развитие города?

Когда я первый раз увидел Шэньчжень, города еще не было. Это была огромная стройка, на которой трудились множество людей. Поэтому, когда я после долгого перерыва приехал снова, то я не узнал это место. Город растет и развивается поразительными темпами. Я не сомневаюсь, что Шэньчжень справится с задачей стать образцом для других китайских городов и даже для всего мира.

2) Вы посещали все 3 особые экономические зоны — Шэньчжень, Чжухай и Шаньтоу? Могли бы Вы поделиться с нами историями, связанными с особыми экономическими зонами, которые произвели на вас особое впечатление?

Я знаю, что Китай приступил к созданию особых экономических зон на десять лет раньше России. А потому вы имеете более развитый и богатый опыт.

КНР создавала свои ОЭЗ преимущественно в южных и восточных прибрежных районах страны, в географической близости к Гонконгу, Макао и Тайваню. Это позволило не только перенять и эффективно использовать технологии, знания, новые способы организации производства и управления, но и создать условия для того, чтобы не только иностранные капиталы, но, прежде всего деньги китайских соотечественников, находящиеся за рубежом, возвращались на Родину и работали на благо страны.

Россия стала использовать подобную модель чуть позже, а потому опыт Китая является ценным и полезным для решения наших задач.

У нас в России есть принцип управления: когда нет денег, то надо дать свободу. Речь идет о том, что если в сложной экономической ситуации центр не может помочь регионам финансами, то он может дать больше самостоятельности, больше экономической свободы. Именно поэтому российские экономические  зоны чаще называются не «особыми», а «свободными». Потому что их смысл – создать механизм, стимулирующий инициативу людей, предприимчивость, инновации. Думаю, что это похоже на вашу модель – если хочешь помочь голодному, то нужно дать ему не рыбу, а удочку.

Поскольку я имею опыт государственного управления и законотворчества, то твердо считаю, что особая экономическая зона – это еще и очень эффективный инструмент, помогающий урегулировать споры между государствами, имеющими территориальные претензии друг к другу.

Уверен, что если бы Россия и Украина создали в Крыму особую экономическую зону –  совместно или с участием третьих сторон, то это помогло бы нашим странам постепенно, шаг за шагом восстановить отношения, наладить сотрудничество. Помню, что Китай в свое время  принимал решение о значительных  инвестициях в экономику Крыма – в развитие портовой инфраструктуры, электроэнергетику, туризм, сельское хозяйство. Возможно, что сейчас настало время вспомнить об этом проекте.

Твердо считаю, что создание ОЭЗ обязательно поможет улучшить жизнь людей, потому что это будут новые рабочие места, хорошие зарплаты, повышение благосостояния. Люди это оценят. А значит – нормализуется ситуация, и Крым перестанет быть «яблоком раздора», а станет полюсом сотрудничества.

3) Вы — российский государственный и политический деятель, заслуженный юрист Российской Федерации. Как Вы оцениваете темпы социально-экономического развития Китая, в особенности Шэньчженя? Как, по Вашему мнению, оценивают социально экономическое развитие Китая граждане России?

Высокие темпы социально-экономического развития Китая известны всему миру. Думаю, что термин «китайское экономическое чудо» знаком каждому россиянину. Однако последние события в мире и напряженность в экономических отношениях Китая и США вызывают определенную тревогу. Лично я внимательно слежу за новостями экономики Китая, потому что китайская экономика так тесно переплетена с мировой, что случайный взмах крыла бабочки в Шэньчжене вполне может вызвать цунами на другой стороне Земли.

4) Как Вы считаете, какие направления всестороннего сотрудничество Китай и Россия могут еще развить в таких инновационных городах как Шэньчжень? Как могут поднять отношения на еще более высокий уровень?

Уверен, что особый интерес представляет сотрудничество в сфере высоких технологий. Прежде всего, это такие области, как Big Data, системы искусственного интеллекта, дополненной реальности. Для этого сотрудничества есть все возможности: у нас, в МГУ, работает один из самых мощных российских суперкомпьютеров и школа математиков с мировым именем. У вас в Шэньчжене также находится один из крупнейших суперкомпьютеров страны, сосредоточены лучшие специалисты и оборудование. Поэтому наше сотрудничество принесет пользу и нашим странам, и мировой науке.

Еще одно очень перспективное направление – это космос. И дело не в том, что начался новый этап космической гонки. Важнее, что космические технологии преображают экономику на Земле, несут пользу людям. Сейчас я продвигаю проект по созданию в совместном университете базовой кафедры нашей космической корпорации – Роскосмоса. Я хочу, чтобы совместный университет в Шэньчжене запустил в космос свой собственный научный спутник вместе с МГУ, Пекинским политехническим институтом и нашими космическими корпорациями. Напомню, что МГУ едва ли не единственный университет уже запустивший в космос 6 спутников.

Кроме того, я уверен, что нам нужно сотрудничать для решения экологических проблем, развития чистых и природосберегающих технологий.

По моему мнению, у нас большие перспективы для сотрудничества в сфере охраны и укрепления здоровья населения. Тут мы можем сочетать опыт современной и традиционной китайской медицины с российскими достижениями в области медицины катастроф, космической, морской и производственной медицины, в создании систем медицинской профилактики.

WechatIMG1

5) Совместный университет МГУ-ППИ в Шэньчжене был создан по договоренности глав Китая и России с целью подготовки кадров инновационного типа для китайско-российского стратегического сотрудничества. Вы — автор идеи о создании совместного китайско-российского университета. Вы способствовали скорейшему основанию Совместного университета МГУ-ППИ в Шэньчжене. Почему местом для основания этого особого университета был выбран Шэньчжень? Какими факторами Вы руководствовались?

Когда было принято принципиальное решение о том, что совместный университет должен быть создан, я посетил 12 городов. В финале остались Шанхай, Нанкин и Шэньчжень. Выбор был сделан в пользу Шэньчженя из-за гармоничного сочетания формальных и неформальных факторов.

С одной стороны, мы увидели, что Шэньчжень — это современная зона высоких технологий с одними из лучших показателей в КНР по уровню ВВП, великолепной экологией и прекрасной инфраструктурой. Влияние оказали и впечатляющие перспективы города. Ведь Шэньчжэнь – это не просто один из участников проекта «Район Большого Залива». Согласно планам, он должен стать лидером в области инноваций и реформ. А это дает гарантии, что наши выпускники — программисты, химики, физики, математики, экономисты, аудиторы и многие другие специалисты – обязательно будут востребованы, принесут пользу.

С другой стороны, мы знали, что это место имеет особое значение для лидера КНР — Председателя Китайской Народной Республики Си Цзиньпина и его семьи. Нас глубоко тронула история семьи Председателя КНР, отец которого считается одним из основных создателей этой ОЭЗ.

Кроме того, большую роль сыграла искренняя заинтересованность руководства города в совместном проекте. С самого начала, всех этапах создания университета и по сей день мы чувствуем надежную поддержку Народного правительства Шэньчженя, что помогает развивать совместный университет в атмосфере взаимопонимания и дружбы.

Ну и, наконец, именно в Шэньчжене создается целый кластер совместных университетов с другими странами. А значит, мы будем конкурировать и одновременно – сотрудничать с самыми передовыми системами высшего образования и науки, что будет полезно и России, и Китаю, и, в первую очередь, — нашим студентам.

6) Как в университете сочетаются особенности высшего образования Китая и России? Какое влияние оказывает университет на развитие высшего образования и подготовки специалистов в Китае и России? Как Вы относитесь к международному сотрудничеству и обменам в сфере высшего образования?

В основе стратегии развития совместного университета лежит диалог двух культур. Поэтому особое внимание уделяется созданию системы, которая поможет студентам более глубоко и предметно овладеть языками наших стран — русским и китайским. Третий язык, которым будут владеть выпускники, это английский. «Формула» нашего университета: два диплома (МГУ и совместного университета) и три языка! Найти интереснейшую работу с таким багажом будет очень легко. Все будут «гоняться» за такими специалистами.

Хотел напомнить, что с 2019 года в России китайский язык включен в перечень ЕГЭ (единый государственный экзамен) для выпускников школ. Для того, чтобы школьники хорошо освоили этот предмет и показали достойные результаты, российские преподаватели китайского языка будут проходить переподготовку в нашем совместном университете. Такой подход уже одобрило российское министерство просвещения.

Портфель образовательных направлений совместного университета изначально имеет практическую привязанность к основным стратегическим направлениям экономического развития России и Китая, а также интересам корпораций и компаний наших стран.

Нам очень важны обратные связи, а потому мы активно привлекаем будущих работодателей к участию в учебном и научном процессах совместного университета. Речь идет о том, что корпорации и ведущие компании будут открывать в университете свои базовые кафедры, исследовательские лаборатории и даже — факультеты. Университет должен стать площадкой для интеграции науки и образования, коммерциализации прорывных научных открытий, «инкубатором» для новых бизнесов.

Что касается моего отношения к образовательному сотрудничеству, то уверен – в современном мире оностроится одновременно на принципах как партнерства, так и конкуренции. В этом году у меня с коллегами вышла статья, где мы доказываем, что лучше всего отношения России и Китая в сфере образования описывает модель «конкурентного партнерства».

Не буду скрывать, что для нас одним из мотивов создания совместного университета, стала возможность воспользоваться технологическими и операционными возможностями китайской стороны. Российская наука традиционно сильна уникальными прорывными открытиями, но вот коммерциализация научных результатов — это умение, в котором больше преуспели наши китайские партнеры. В рамках нашего совместного университета открывается возможность для синергии, когда научные разработки российских ученых, могут доводиться нашими партнерами до коммерческой реализации со свойственной им скоростью и бизнес-хваткой.

Не зря же говорят, что именно в Шэньчжене – самый короткий срок от появления идеи до ее реализации на практике.

Есть еще такая важная сфера сотрудничества, как защита интеллектуальных прав ученых. Незаконная и неправомерная торговая война, навязанная Китаю Соединенными Штатами, неожиданно поспособствовала тому, чтобы китайская сторона серьезно улучшила законодательство и подходы в вопросах защиты интеллектуальной собственности. Поэтому мы могли бы объединить наш опыт в этой сфере и заниматься совместной коммерциализацией новых идей при условии надежной защиты интеллектуальных прав ученых.

7) Будучи Одним из «10 выдающихся деятелей китайско-российского гуманитарного сотрудничества», как Вы считаете, как будет развиваться китайско-российское сотрудничество в таких областях как наука и техника, человеческая культура, образование и др. в условиях коренных изменений международного положения? Какие основные задачи имеет развитие?

Возможно, это прозвучит парадоксально, но я уверен, что изменения международного положения, рост напряженности будут стимулировать развитие именно гуманитарного измерения нашего сотрудничества. Потому что в условиях, когда политики ссорятся, именно связи между людьми – научная, культурная, гражданская дипломатия – будут способствовать сохранению мира и нормализации ситуации в глобальном масштабе.

Я не готов формулировать какие-то универсальные задачи развития, потому что каждая страна имеет собственные интересы и собственное представление о будущем. Но хочу сказать, что мы должны быть озабочены не только задачами развития, но и задачами поддержания стабильности. Потому что только баланс этих двух элементов делает систему жизнеспособной.

8) В этом году отмечается 40-летие создания первых особых экономических зон в Китае. Мы очень хотим узнать, в каких улучшениях, с Вашей точки зрения, нуждаются особые экономические зоны Шэньчжень, Чжухай, Шаньтоу и другие?

Думаю, что за ответом на этот вопрос Вам следует обратиться ко мне через год. В ближайшие дни я приеду в Шэньчжень на постоянную работу в университете. Вот тогда я смогу на личном опыте оценить – надо ли что-то улучшить или нет.

А сегодня я хочу поблагодарить за предоставленную возможность высказать свои поздравления с 40-летием создания особых экономических зон и от всего сердца пожелать благополучия и процветания КНР и народу республики.