IMG_9988

Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Китайской Народной Республике А.И.Денисов встретился с корреспондентами ТАСС, «РИА-Новости», ИА «Спутник» и «Российской газеты» и подвел основные итоги российско-китайских связей в уходящем 2017 году.

А.И.Денисов: Еще раз приветствую Вас, уважаемые коллеги. Год завершается, как и в предыдущий год в российско-китайских отношениях происходит достаточно динамичное и разностороннее развитие на всех уровнях: от самого высокого, где у нас уже выработался такой стабильно-высокий алгоритм общения на уровне высших руководителей наших государств, до самого низового, как мы говорим, уровня обычных человеческих контактов. И в общем наши отношения таковы, что трудно сказать, что важнее, потому что с одной стороны контакты лидеров определяют общую стратегию развития наших отношений, а контакты на уровне практического взаимодействия, практических обменов, гуманитарных обменов – они создают своего рода материальную ткань этих самых отношений. Так что верх работает на низы, а низы работают на верх.

Что касается верхнего уровня: в текущий год, как и в прежние годы состоялось пять встреч наших руководителей – Президента России и Председателя КНР. Общее число их встреч, начиная с рубежа 2012-2013 гг., когда сначала председатель Си Цзиньпин, а потом президент РФ Владимир Владимирович Путин заняли свои высшие государственные посты, состоялось 24 встречи. Это, я бы сказал, завидная и частота и регулярность.

Будучи сам свидетелем абсолютного большинства, если не всех этих контактов, могу сказать, что ни один их них не имел протокольного характера. Это всегда полноценное общение, выходящее за рамки повесток дня, охватывающее самый широкий круг вопросов – и двусторонних, и вопросов международной политики и, я бы сказал, вопросов философского плана, связанных с развитием наших обществ, динамика этого развития, будущее, которое нас ждет. Одним словом, у нас сложились устойчивые и регулярные контакты, что не может не радовать. Как я уже сказал, они оказывают воздействие на весь комплекс наших отношений.

Если мы возьмем следующий уровень – уровень глав наших правительств, то совсем недавно здесь в Пекине состоялась 22-я регулярная встреча. Почему мы так своеобразно называем этот механизм встречи премьеров? Потому что 22 года назад мы договорились, что главы правительств будут встречаться раз в год и подводить как раз итоги тому, что сделано на направлениях, как говорят наши китайские коллеги, материального сотрудничества. Мы говорим — практического. Ну, прежде всего, в экономике, в торговле, в областях гуманитарных обменов. У нас для всех этих направлений создано несколько межправительственных комиссий, возглавляемых вице-премьерами обеих стран. Такого количества комиссий у нас больше нет ни с кем. Может показаться, что это довольно масштабный бюрократический механизм, однако именно он и позволяет на правительственном уровне создавать необходимые условия для продвижения на уровне бизнеса, на уровне компаний обеих стран. Одного без другого не существует. Встреча была 22-я. За эти 22 года мы ни разу не пропустили ни одного мероприятия. Наши межправительственные комиссии, возглавляемые вице-премьерами, на этих встречах представляют отчеты о том, что сделано по их направлениям сотрудничества, что сделано в развитии договоренностей на уровне глав государств, глав правительств, а если не сделано, то почему не сделано и как добиться того, чтобы было сделано. Вот чем мы в практической жизни занимаемся.

Диалог премьеров спустя буквально всего месяц был продолжен на нашей площадке в Сочи на полях, как мы говорим, совета глав правительств Шанхайской организации сотрудничества. Вообще я должен сказать, что если руководители наших государств, будь то премьеры, главы иностранных государств или министры иностранных дел участвуют в каких-либо многосторонних форумах, они всегда находят возможность «на полях» – как говорят в таких случаях – провести свои встречи и обсудить какие-то животрепещущие вопросы, которые возникают буквально постоянно.

У нас очень плотное сотрудничество по линии министерств иностранных дел, то что мы называем внешнеполитической координацией. Мы — разные страны, у нас могут быть разные интересы, но в целом, главном, в том, что касается вопросов обеспечения международного мира и безопасности, наши позиции либо очень близки, либо совпадают. Отсюда, как мы говорим, необходимость «сверки часов», практически в ежедневном режиме.

Сейчас между нами идет достаточно серьезный диалог. Вписываясь в мировой контент относительно ситуации вокруг Корейского полуострова и его ядерной проблемы. Разумеется, положение на Ближнем Востоке и другие международные кризисы, но и не только кризисы.

Наши страны выступают с серьезными инициативами на международных площадках, прежде всего, в ООН, в таких областях, как безопасность экономической деятельности, информационная безопасность. И то и другое – вопросы предельно острые и животрепещущие. По этим вопросам нам тоже необходимо сверяться друг с другом. Серьезные изменения происходят в сфере мировой торговли и сфере регулирования мировой торговли.

Наши партнеры, я имею в виду в данном случае, прежде всего, Соединенные Штаты Америки, своим отношением, своей политикой в области регулирования мировой торговли внесли некоторый диссонанс в ее поступательное развитие. Это тоже заслуживает повышенного внимания с нашей стороны. По этим вопросам мы тоже советуемся с нашими китайскими коллегами. Тем более, что у нас есть свои интеграционные проекты с китайскими партнерами, которые находятся в разной степени продвижения, но тем не менее движутся вперед.

Например, мы взаимодействием по вопросам экономической повестки дня ШОС. Там, как известно, в основном стараниями наших китайских партнеров, поставлена амбициозная цель выхода на зону свободной торговли. Это не вопрос сегодняшнего дня, так как решение должно быть коллективным и не все члены нашей организации к этому готовы. Тем не менее, цель такая поставлена, правительство РФ эту цель поддерживает. Двигаться к ней надо планомерно, по мере готовности всех партнеров.

Особый проект по важности и для нас, и для наших китайских партнеров, сопряжение интеграционного проекта пяти государств Евразийского экономического союза и КНР. Но не просто Китая, как одной из двух крупнейших экономик мира, но Китая, как автора и наиболее активного участника выдвинутого им же проекта «Один пояс — один путь».

Есть сухопутный путь и пояс, есть морской шелковый путь: вот уже их, как минимум, два. Китайские партнеры с удовольствием подхватили новое понятие «ледовый шелковый путь», имея в виду более привычную для нас и более правильную аббревиатуру СМП – Северный морской путь. Давайте так его и называть. Но так или иначе речь идет о создании глобальной инфраструктурной сети для создания быстрого, по возможности, более дешевого движения товаров из различных частей мира в другие. И главный из этих маршрутов глобального Шелкового пути, в конце концов можно и так его называть, это Евразийский континент, который, по большей части охватывает территорию нашей страны. Будь то сухопутный Шелковый путь, будь то Шелковый путь по северным морям, нас он, просто по определению, не может миновать. Поэтому, сам по себе проект взаимодействия с китайской концепцией пояса и пути – достаточно интересен и перспективен. Другое дело, он должен строиться на взаимной основе, на поиске оптимальных и сбалансированных механизмов сотрудничества.

Для этого и был пущен в оборот термин «сопряжение». Наши китайские партнеры с удовольствием его приняли, и здесь работа идет достаточно большими темпами. С одной стороны в ней участвует Евразийская экономическая комиссия, как исполнительный орган Евразийского экономического союза, а также остальные страны и Россия, как полноправный участник, которому другие могут делегировать какие-то поручения от имени всего союза провести те или иные переговоры с китайскими партнерами. Россия, соответственно, выполняет эти свои функции.

Что касается переговоров в формате Китай с одной стороны, Евразийская экономическая комиссия с другой стороны, то здесь в высокой предельной степени готовности находится базовый документ – соглашение об экономическом партнерстве, которое обсуждалось неоднократно экспертами наших стран. Была поставлена задача завершить работу над документом к концу этого года. Насколько я знаю, эта работа в целом завершена. Сейчас стоит вопрос о том, где и когда этот документ может быть подписан где-то в начале следующего года. Отсчет для этой финальной стадии был дан 4 июля во время официального визита председателя КНР Си Цзиньпина в Москву. Именно тогда была поставлена эта задача, и, насколько я знаю, она была выполнена в течение нескольких раундов переговоров. Текст практически готов, сейчас стоит речь о финализации – необходимо поставить на бумагу подписи.

Что касается второго направления, то здесь речь идет о перспективном проекте долгосрочного стратегического плана, весьма важном не только для Китая, государств Евразийского экономического союза, но и в целом для всего нашего огромного Евразийского пространства. Речь идет о создании коммуникационной системы из Восточной Азии в Европу по евразийскому пространству. Какие-то базовые начальные элементы этого сотрудничества закладываются уже сейчас, в том числе в рамках двустороннего сотрудничества.

Например, проект хорошо известной высокоскоростной магистрали Москва — Казань. Там есть определенное продвижение. Проект разбит на несколько участков, по ним проводится технико-экономическое обоснование, по некоторым уже закончено, по другим должно начаться в ближайшее время. Там, где технико-экономическое обоснование закончено, уже в принципе может начинаться строительство. Одним словом, проект движется, хотя не все параметры взаимодействия в рамках этого проекта согласованы, но это не мешает сторонам – китайской и российской в данном случае — приступить к реализации. Его можно рассматривать как самостоятельный, весьма важный для нас транспортный проект и как ячейку, центральное звено того самого большого Евразийского маршрута, о котором мы ведем речь с нашими китайскими партнерами.

Мы продвигаемся к тому, чтобы согласовать подходы: на уровне транспортных ведомств наших государств, на уровне железнодорожных компаний, потому что речь идет о железнодорожном маршруте, и следующий этап — обсчет, технико-экономическое обоснование. В таких больших делах благотворительностью никто не занимается. Здесь нужно четко наперед просчитать, насколько это будет выгодно.

Что касается грузовых перевозок, здесь вопрос более сложный. Традиционно большинство товаров и грузов торговли Китая с Европой перевозится морем. Это уже такой традиционный маршрут. Если говорить о железной дороге, то как утверждают специалисты, он оправдает себя, если по железнодорожным путям будут перемещаться высокоэффективные товары, имеющие достаточно высокую цену при небольшом объеме и весовых параметрах. Например, продукция медицинской промышленности, косметика, парфюмерия, компоненты электронной техники. Или взять новую сферу электронной торговли, которая в ближайшее время будет развиваться. На недавней конференции стран-участниц ВТО вопрос о выработке правил таможенного регулирования электронной торговли вновь отложен с 2018 на 2019 год. Поэтому какое-то время она будет развиваться еще сверхвысокими темпами, потому что сейчас она по сути выведена из-под таможенного обложения, что конечно делает ее чрезвычайно выгодной и для продавцов, и для покупателей. Так или иначе, вот те перспективные сферы, на которые можно ориентироваться, выстраивая планы железнодорожного скоростного сообщения по перевозке грузов по железной дороге. Уже сейчас в Китае, где длина железнодорожных скоростных магистралей самая большая в мире — по последним китайским данным она достигла более 22 тысяч километров — ставятся эксперименты по присоединению к пассажирскому составу одного-двух грузовых вагонов для перевозки грузов электронной торговли, и эффективных с точки зрения транспортной составляющей железнодорожных грузов. Насколько я знаю, китайские партнеры предварительных итогов пока не подводили, но в целом оценивают этот эксперимент, как удачный. Значит, он может развиваться.

Как видите, в экономических отношениях наших стран речь идет о крупных инвестиционных проектах. Вторая особенность заключается в том, что эти проекты выходят даже за географические рамки наших государств, хотя Россия и Китай относятся к числу крупнейших стран мира. Я имею в виду здесь территорию, потому что для транспортной сети это, наверное, самый важный фактор – географический. Это тоже отражает современный этап развития наших отношений. Отношения развиваются не только в русле торговли товарами, хотя и здесь в силу определенной взаимодополняемости и у нас, и у наших партнеров большие потребности друг в друге, но и в инвестиционных проектах, инвестиционном сотрудничестве.

Торговля инвестиционными проектами перспективнее, чем просто товарный обмен, хотя бы потому, что она рассчитана на более долгий срок. Тот факт, что в наших экономических отношениях с Китаем инвестиционный компонент возрастает, это безусловно положительная тенденция. Причем возрастает в самых разных проявлениях. Речь идет и о прямых инвестициях китайских фондов и инвестиционных компаний в те или иные проекты на территории России. Кстати, и на территории Китая есть проекты, в которые вкладываются наши компании. Хотя в данном случае больше инвестиционный приток наблюдается с китайской стороны.

Это и кредитное участие, когда на реализацию тех или иных проектов выдаются кредиты китайскими фондами, инвестиционными банками, банками развития, это и выкуп доли в капитале тех или иных компаний. Иногда, как это имеет место в нашем самом крупном инвестиционном проекте «Ямал-СПГ», сочетание того и другого – и кредитное участие в капитале путем приобретения пакета акций. Кстати совсем недавно, 8 декабря, с участием президента нашей страны состоялась отправка первого танкера с сжиженным газом с Ямала из порта Сабетта. В мероприятии также приняли участие и китайские представители. Президент России объявил китайским партнерам о своем участии в проекте всего за несколько дней, а именно на встрече с премьером Госсовета Ли Кэцяном в Москве 29 ноября. Наши китайские партнёры достаточно быстро отреагировали и направили высокопоставленную делегацию для участия в этой церемонии, поскольку проект для них очень важен. На декабрьском отрезке в конце года это финальный проект наших торгово-экономических отношений.

Были еще некоторые события в этом году. В частности, широко анонсированное приобретение китайской компанией Huaxin весомой доли в одном из сибирских газовых месторождений по линии компании «Роснефть». Или весьма весомое приобретение той же компанией пакета акций «Русала» – нашей компании в области цветной металлургии. Были еще некоторые важные проекты в этом году.

Для того, чтобы торговля строилась на планомерной регулируемой основе, нужна нормативная база в виде разных соглашений по условиям торговли, которую правительства двух стран предоставляют своим деловым кругам, стимулируя их тем самых к развитию торговли. И здесь в этом году сделаны, я бы сказал, очень серьезные шаги. Прежде всего создание благоприятных инвестиционных условий на Дальнем Востоке страны: это продвижение механизма территорий опережающего развития, и свободный порт Владивосток, целый ряд крупных инфраструктурных проектов, так называемых транспортных коридоров, там же на Дальнем Востоке.

По всем этим направлениям именно в 2017 году достигнуто серьёзное продвижение. Промежуточные итоги были подведены на Восточном экономическом форуме в начале сентября, где в качестве главы китайской делегации присутствовал вице-премьер правительства Китая и сопредседатель сразу двух межправительственных комиссий с китайской стороны Ван Ян. Действительно, заработала система электронных виз в свободный порт Владивосток. Буквально за первый месяц ее введения в августе из двух тысяч таких виз, которые были выданы на пробной основе, около половины – виза для китайских предпринимателей, что само по себе является показателем.

Это главное, что я бы отметил с точки зрения создания инвестиционного климата. Естественно, усилия в этом направлении предпринимаются не только на региональном уровне, я имею в виду на Дальнем Востоке, но и в целом по России. Здесь я бы отметил весьма активные контакты в этом году по линии финансовых и банковских институтов.

Не секрет, что Россия, столкнувшись с серьезными сложностями получения оборотных средств и привлечения денег с рынка из-за политики санкций, поворачивается к другим источникам фондирования, изыскания средств для инвестиционной деятельности. Это нельзя полностью увязывать с политикой санкций. Наши усилия, которые мы называем «поворотом на восток» начались задолго до вступления в действие санкций. Надо отметить, что на Дальнем Востоке в целом, в Азиатско-Тихоокеанском регионе, мы чувствуем себя в этом отношении значительно лучше, намного комфортнее, чем в той же Европе, потому что и в отношениях не только с Китаем, но и с Японией, и с Южной Кореей помех нашему экономическому сотрудничеству меньше, чем в западном направлении.

Были у нас серьезные обсуждения с нашими китайскими коллегами относительно условий и возможностей выпуска нашими компаниями номинированных в юанях облигаций на китайском рынке — так называемых панда-облигаций. И первый опыт последовал еще в начале года, в феврале, когда наша компания «Русал» разместила «панда-бонды» на Шанхайской фондовой бирже на общую сумму 10 млрд юаней, это порядка 1,5 млрд долларов. Причем первый транш — 1 млрд юаней — был успешно выпущен и реализован. Эта работа продолжается.

Но есть, как говорится, зеркальный механизм, а именно размещение номинированных в национальных валютах облигаций на Московской бирже. Этот проект тоже обсуждается и тоже, как мы надеемся, пополнит арсенал наших финансовых инструментов, без которых широкомасштабное инвестиционное и торгово-экономическое сотрудничество в целом вряд ли возможно.

Я уже говорил о приобретении крупных пакетов акций китайскими инвесторами в наших компаниях. В Китае совместными усилиями в этом году — это тоже новое явление — с участием и инвестиционных компаний, и госкорпораций, и таких институтов, как Фонд Шелкового пути — у нас создан целый набор из не менее трех разных по своим функциям и нацеленности совместных фондов межрегионального развития и инвестиционного сотрудничества для инвестирования в совместные проекты. И многие из них к концу этого года завершают оформление. Это ведь требует создания управляющей компании, утверждение перечня проектов, формирования каких-то совместных органов сотрудничества, размещения средств, которые будут впоследствии привлекаться в качестве инвестиционного капитала. Одним словом, вот эта работа в текущем году и началась и довольно серьезно продвинулась. С нашей стороны здесь участвуют и такие испытанные структуры, как РФПИ. Он, наверное, наиболее активен, но есть и другие наши новые структуры, местные институты, в частности с того же Дальнего Востока.

Я бы отметил, что межрегиональное сотрудничество, то есть сотрудничество не только на уровне страна — страна или государство — государство, но и на уровне регион — регион в этом году тоже получило новое развитие. И к нашему испытанному механизму «Волга — Янцзы», который работает уже несколько лет, добавляются новые.

Есть свои, что называется, национальные чемпионы. Здесь я бы выделил Республику Татарстан. Ее руководство, деловые круги весьма внимательно относятся к развитию отношений с Китаем и использованию тех возможностей, которые в нынешних условиях такое взаимодействие дает. Причем здесь сотрудничество развивается не только в сфере добычи сырья, природных ископаемых и микропереработки, но и в области высоких технологий, наукоградов.

Например, есть такая зона инновационного развития «Алабуга», которая весьма успешно привлекает китайских инвесторов. Одним словом, я, будучи здесь в Китае, наблюдаю за тем, как и с какой степенью активности те или иные регионы выстраивают отношения с Китаем и хотел бы особо отметить Татарстан. Но не только этот регион.

Мы практикуем проведение в посольстве презентаций наших регионов. Последней из них была презентация Костромской области, сопровождавшаяся не только демонстрацией ее экономических возможностей, но и весьма эффектной культурной программой. С большим успехом здесь выступил знаменитый культурный ансамбль «Кострома», имеющий международную известность.

Очень интересная во время визита председателя правительства РФ Дмитрия Медведева была презентация Республики Карелия. Этот регион по рейтингу туристической привлекательности занимает одно из первых мест, если, конечно, не считать Москву, Санкт-Петербург и Сочи. Там есть не только туристические достопримечательности, но и многое другое. Карелия «породнилась» с провинцией Фуцзянь — установила межрегиональные связи, подписаны соответствующие документы. Будем надеется, что это получит свое продолжение.

Российские федеральные округа, в частности, Центральный федеральный округ, воодушевленный примером Приволжского федерального округа, развивающего связи с районом вдоль реки Янцзы, тоже проявил интерес к созданию межрегионального механизма сотрудничества. Посмотрим, по меньшей мере посольство будет этому всячески содействовать.

О Дальнем Востоке я и не говорю, хотя сотрудничество на уровне приграничных регионов занимает, конечно, первое место. Однако радует и то, что и другие наши регионы подключаются к этому. Я бы также отметил Санкт-Петербург и Ленинградскую область — они тоже очень активно участвуют в этих обменах. Велик интерес китайских партнеров и инвесторов к нашим южным регионам, к Сочи. Новым явлением в этом году был вполне практический, предметный интерес китайских партнеров к инвестиционным возможностям Республики Крым: это и сфера туризма, и сельское хозяйство, и сельхозпереработка, виноделие, портовое хозяйство. Одним словом, на уровне субъектов этот интерес проявился достаточно конкретно, и, надеемся, что он будет иметь и практическое воплощение в нынешнем году. По крайней мере крымские вина встречают в Китае весьма радушный прием. И не только вина, и не только крымские.

Например, совсем недавно мы провели здесь презентацию мороженного под брендом «Марка». Полагаю, самую лучшую рекламу российскому мороженному сделали руководители двух стран: ведь на одной из встреч на высшем уровне в прошлом году президент РФ Владимир Путин подарил председателю КНР Си Цзиньпину коробку мороженного. Хотя и до этого наше мороженное в Китае любили: китайские потребители оценили его высокое качество, поэтому оно пользуется первоочередным вниманием и интересом в КНР.

Торговля продуктами питания в широком смысле слова — это новое направление нашего сотрудничества. Оно может быть небольшим по объему, однако перспективно и весьма интересно и тесно связано с жизнью обычных людей. Когда речь идет о торговле черными или цветными металлами, то представляется нечто далекое — огромные океанские корабли, порты и заводы. В общем нечто, которое мы иногда видим по телевизору. А вот кондитерские изделия, растительное масло, мука — это то, что лежит на прилавках и то, что можно купить. И это покупают.

Здесь, конечно, много различных сложностей и подводных камней и просто, как принято говорить, болезней роста. Например, эти продукты в ряде случаев, к сожалению, подделываются китайской стороной. Это наносит некоторый репутационный ущерб привычным маркам товаров.

Есть и другая проблема. Китайский рынок очень велик, и необходимо большое количество продукции. Возможностей, скажем, российских кондитерских предприятий по производству мороженного, предприятий по производству муки, растительного масла в ряде случаев несопоставимы с потребностями китайского рынка в целом. Но даже для таких очаговых поставок их возможности также невелики, но наращивать их на благо стратегических целей нужно. Речь идет о вложениях, которые необходимо окупить. И у нас в этой области торговли есть определённые проблемы, которые можно решить.

Почему, например, в прошлом году мы на несколько десятков процентов нарастили поставки кондитерских изделий, а в этом году они напротив сократились? Дело в том, что база невелика. Стоило заключить одну-две крупных сделки, и объем поставок резко вырос, однако, если число сделок упало, то и объем также резко сокращается. И что более важно, так это то, что пока еще не в полной мере выстроены цепочки от производителя до потребителя. Когда мы выстроим устойчивые цепочки и коммерческие связи, тогда, конечно, перспективы этой очень интересной области торговли значительно расширятся, хотя они и сейчас уже довольно хороши. Репутация российских пищевых товаров в Китае довольно надежна, и российским компаниям необходимо работать, чтобы этой репутации не навредить. Это чрезвычайно важно.

Что касается гуманитарного сотрудничества, то я уже говорил, что эта область по понятным причинам является предметом нашего особого интереса, как посольства. Договоренности достигаются на высоком уровне, между правительственными ведомствами, государственными структурами, а реализовывать их нужно на рабочем уровне. У нас есть межправительственная комиссия по всем аспектам гуманитарного сотрудничества. Здесь и образование, и культура, и гуманитарное сотрудничество, и здравоохранение, туризм и средства массовой информации, а также защита прав потребителей. Это широкая гамма сфер, которые охватывает деятельность нашей гуманитарной комиссии. Здесь у нас наблюдается довольно активная жизнь буквально во всех перечисленных направлениях.

Я бы особо отметил средства массовой информации, поскольку у нас весьма торжественно завершились два тематических года обменов в области СМИ. Итоги им подвели главы правительств — Дмитрий Медведев и Ли Кэцян. И формальные итоги впечатляют — проведено более 270 мероприятий разного рода. Вошла в практику череда медиафорумов между двумя странами.

Сотрудничество развивается в двух плоскостях. На уровне органов государственной власти это подписание соглашений, которые так или иначе регулируют эту сферу. Эти соглашения в ряде случаев выливаются в реальные примеры сотрудничества. Я имею ввиду долгожданное начало вещания в Китае российского телеканала «Катюша». Это предмет договоренности соответствующих правительственных ведомств. Мы долгое время обсуждали этот вопрос и в конечном счете реализовали.

Вторая плоскость, это коммерческий уровень. Здесь тоже наблюдается довольно большая активность в области разного рода обменов правами на публикации, трансляции, кинофильмы и телесериалы. Очевидно, что кино — это важная сфера гуманитарной деятельности. Если интернет-аудитория в Китае превышает 700 млн человек, то у теле- и киноиндустрии этот показатель превышает миллиард.

С разной степенью успешности был реализован целый ряд кино- и телепроектов в Китае. На будущий год мы уже получили поручение содействовать в организации приезда сюда одного из руководителей нашей киноиндустрии — Федора Бондарчука. Полагаю, что это будет не просто визит с переговорами, но и какие-то мероприятия с демонстрацией фильмов.

Должен сказать, что и в области кино, и в сфере театрального искусства контакты поддерживаются весьма активно. В Учжэньском театральном фестивале в качестве главного гостя участвовал Государственный академический театр имени Вахтангова со знаменитой постановкой «Евгений Онегин». В Москве мне ее посмотреть не удалось, а здесь я на нее попал. Это, действительно, шедевр, насколько я в качестве не очень подготовленного любителя могу об этом судить.

Так или иначе наше театральное искусство вызывает большой интерес в КНР. Китай переживает этап повышенного интереса к театру, как когда-то в России в 60-е годы произошел взрыв интереса к театральному искусству, в это время появилось большое количество театральных режиссеров, трупп, постановок.

Новые жанры проявляются в Китае во всем. Возвращаясь к средствам массовой информации, хочу упомянуть блогеров. В Китае блогосфера чрезвычайно активна. Она как кипящий котел, столько там всего высказывается и так много там интересного проходит. Более того, там создается новый китайский язык. Это в принципе соответствует общемировым тенденциям. Взять, например, такое новое явление в филологии, как «Привет, красавчик». Но и в Китае, учитывая иероглифическое письмо, это имеет свою специфику и вызывает большой интерес.

Аудитория блогосферы в Китае огромная. Например, в WeChat число пользователей уже приближается к миллиарду, по последним данным, это около 960 млн человек. Это один из крупнейших показателей в мире. Я читал, что по продолжительности пребывания WeChat занимает первое место в мире. И я бы с большим удовлетворением хотел бы отметить, что благодаря такой, не побоюсь этого слова, подвижнической работе пресс-группы нашего посольства мы наконец завели свой аккаунт в WeChat (RussianEmbassyPRC). С ним можно ознакомиться — там и какие-то практические вещи, например, порядок получения виз и оформления туристических поездок, и познавательные вещи, и политическая хроника. Мы еще работаем над этим, будем смотреть, чтобы как-то варьировать материал. Однако считаем, что это чрезвычайно важное, новое направление работы посольства — работа в китайской блогосфере.

Образовательные контакты России и Китая также продвинулись в этом году. Каких-то чрезвычайных прорывов не было, однако одной из таких важных вех стало открытие нашего совместного российско-китайского университета в Шэньчжэне. Это совместный проект МГУ и Пекинского политехнического университета. В начале февраля там начались занятия. Для участия в этом событии в Шэньчжэне побывала вице-премьер правительства РФ Ольга Голодец. Это один из девяти ныне действующих в Китае совместных университетов. Надеемся, что эта форма сотрудничества получит свое развитие. Этот проект также не был бы возможен без подвижнических усилий и с китайской, и российской стороны — и со стороны МГУ и его ректора Виктора Садовничего, а также проректора Сергея Шахрая и Министерства образования и науки РФ. В общем так или иначе этот проект двигается.

Необходимо также сказать, что по инициативе МГУ и Пекинского университета создана Ассоциация классических университетов России и Китая. Это тоже важное направление. У нас уже несколько таких вузовских ассоциаций в разных областях — медицины, сельского хозяйства, технических ВУЗов. Это помогает в области студенческих обменов. Мы уверенно продвигаемся в достижении ориентира, поставленного нашими лидерами, то есть достижения количества обменов в 100 тыс. с обеих сторон.

Пока направляющихся в Россию китайских студентов больше просто по той причине, что у нас разные страны — Китай в принципе больше РФ по населению примерно в десять раз. Однако мы наблюдаем в КНР рост интереса к русскому языку, преподаванию русского языка в ряде ВУЗов и школ в Китае. Здесь дело не только в интересе к иностранному языку как таковому, а в том, что называется job opportunities — возможности трудоустройства. И в этом отношении интерес к иностранному языку, это некоторая такая функция, которая развивается в зависимости от деловых контактов: чем больше их, тем выше подобный интерес.

Мы констатируем, что в Китае число людей, имеющих базовые знания в области русского языка, и в нашей стране число граждан, прежде всего молодежи и жителей восточных районов нашей страны, имеющих базовые знания китайского языка, растет. И может быть оно уже удовлетворяет нашим потребностям. Возможно, дальнейшее его наращивание может быть нам уже и не нужно. Как говорится, мы этот показатель расширили, теперь следует углубить, поскольку китайский язык очень своеобразен. На разговорном уровне, если не заниматься письменностью, то им овладеть достаточно легко. Но продвижение на следующий уровень дается уже очень тяжело, а дальше начинаются какие-то бездонные глубины, которые познают вообще единицы, и то не до конца.

Как бы то ни было, сейчас мы нуждаемся уже не в возможностях разговора на китайском языке и на русском с точки зрения Китая. Теперь нам нужен специальный разговор, то есть нам нужны специалисты в области, допустим, энергетики, причем разной. Есть гидроэнергетика, теплоэнергетика, атомная промышленность, газовая сфера. Нам нужны профессионалы, которые могли бы разговаривать на языке партнеров и быть специалистами в этой области.

Я привел в пример энергетику по той причине, что у нас здесь наблюдается, как мы говорим, формирование энергетического альянса. То есть все более и более институализируется сотрудничество России и Китая в энергетике. Мы не просто продаем партии газа и нефти, электроэнергии, не просто участвуем в развитии атомной энергетики. Мы делаем это в некоем комплексе. Мне нравится понятие энергетического альянса, так как оно отражает существо дела. Так вот, как раз в этой сфере нам и нужны специалисты, которые могли бы вести разговор на китайском языке, а также разбираться в узкой специализации. Такие специалисты есть, но их нужно больше. По этой причине нам нужны отраслевые ассоциации ВУЗов, например, в области сельского хозяйства.

Китайцы проявляют очень большой интерес не просто к закупке, но и к выращиванию, переработке на нашей территории для Китая. КНР во все большей степени нуждается в качественном импортном продовольствии, как это ни странно. Меняется сам экономический уклад Китая, его экономическая модель, и мы имеем все возможности в него встроиться при помощи наших ресурсов.

Туристов из стран Азии в целом, и в частности из Китая, у нас становится все больше и больше. За 10 месяцев этого года их число составило примерно 1 миллион 250 тысяч человек. Это число китайских туристов, посетивших нашу страну. Из них почти миллион – по каналам так называемого безвизового группового туризма, но наших туристов все равно больше. Как ни странно, мы все говорим о китайском туризме, но наших туристов больше. Причем наших туристов больше именно индивидуалов. У нас за те же 10 месяцев 1,5 миллиона туристов посетило Китай, в том числе по каналам безвизового туристического обмена около 320 тысяч человек. Как вы видите больше миллиона именно индивидуалы. Это не может не радовать, потому что это свидетельствует об интересе наших людей к Китаю.

Что касается нашей стороны, то здесь при сохранении традиционно стабильного интереса китайцев к Москве и Санкт-Петербургу, к Казани и в последнее время к Сочи, возрос интерес китайцев к свежему воздуху, к чистой воде, поэтому мы констатируем интерес китайских туристов к Сахалину, к Восточной Сибири, особенно к озеру Байкал. Это даже тема разного рода китайских песен. Для облегчения поездок граждан и для облегчения туристического обмена тоже делаются определенные шаги.

Мы сейчас приближаемся к завершению разработки нового соглашения о безвизовых туристических обменах. Сама по себе форма чрезвычайно удобная. Это пока только обсуждается, но ставится вопрос о том, что можно было бы снизить минимальный размер туристической группы. Сейчас минимальный размер группы пять человек. Но если путешествует семья, вообще семейный туризм это такая наиболее предпочтительная форма, то это как правило три человека. Поэтому если мы договоримся и будет снижено до трех человек, это будет способствовать в том числе увеличению объемов семейного туризма по этому каналу. Или скажем, что отражает мировую тенденцию, переход к электронному документообороту, когда соответствующие процедуры выполняются через компьютер. Чтобы к этому перейти также нужно заключить соглашение.

Необходимо оговорить все условия, нужно утвердить с обеих сторон некие формы, иначе потом будет хаос и это не только не поможет делу, а наоборот затруднит. В этом году мы всемерно продвинулись в этих разговорах и будем двигаться и дальше. Что касается облегчения как таковых визовых формальностей, наверное, совсем уйти от них пока мы не готовы, ни китайская, ни наша сторона. И здесь можно ставить вопрос либо о дальнейшем смягчении, либо о лучшем использовании тех возможностей, которые ныне действующий режим уже предоставляет.

Наверное, сначала нужно пройти вторым путем. Посмотреть какие у нас есть резервы с точки зрения долгосрочных, многократных виз, оформление приглашений. Это все довольно таки муторный процесс, если мы его облегчим в рамках действующего законодательства, то это будет большое удобство для жителей обеих стран, а интерес большой. Мы это чувствуем по приближающемуся новому году.

В прошлом году у нас добавилось сразу несколько прямых маршрутов с китайскими городами, в том числе и в центральном Китае. Нам стало удобнее летать в Китай без пересадок. Это уже такой положительный факт. Суммируя вышесказанное, отношения развиваются, развиваются стабильно, динамично.

За 11 месяцев мы наторговали с Китаем почти на 80 миллиардов американских долларов. Если бы точным, то 76 миллиардов по данным китайской таможни. Наши данные иногда отличаются из-за разной методики, но незначительно. Оборот торговли составил 76 миллиардов долларов. Это довольно серьезно, потому что наши руководители поставили задачу к 2015 году выйти на уровень 100 миллиардов товарооборота, а в 2020 году – 200 миллиардов долларов. В 2014 году наш товарооборот составил около 90 миллиардов долларов. Мы почти подошли к 100 миллиардам, но 2015 году случился известный обвал из-за кризиса, резкого спада цен на сырьевые. Наша торговля по стоимости упала на треть. Это примерно на 30%, но мы сохранили нишу на китайском рынке, и китайские товары на нашем рынке. Спада по физическому объему не произошло.

В 2016 году был даже небольшой статистический рост, порядка 2-4% по разным данным. В этом году продолжилась тенденция, что называется, реанимации. Что такое 76 миллиардов по сравнению с 11 месяцами прошлого года? Это прирост примерно на 22%. Это довольно большая цифра, то есть мы имеем все основания ожидать, что в целом по итогам года двустороння торговля выйдет на уровень 80 миллиардов долларов или около того. Это серьезный показатель. Тем самым Россия станет 12-м в списке крупнейших торговых партнеров Китая. В прошлом году мы были 14-ми, так что на две позиции мы переместились вверх. Среди наших партнеров, то Китай, безусловно занимает первое место. По-прежнему преобладают в наших поставках сырьевые товары.

В прошлом году мы вышли на первое место по поставкам нефти в Китай. Мы поставили примерно 52 миллиона тонн, обогнав Саудовскую Аравию. В этом году тенденция сохранилась. По крайней мере, по итогам 11 месяцев стабильно занимаем первое место. Что касается угля, то здесь мы вышли на третье место, опередив Монголию в прошлом году и сохранив эту позицию и в этом году. Ситуация выправилась, поскольку цены на энергоносители увеличились, по крайней мере в 2017 году по сравнению с 2016 годом. Это дало прибавку в деньгах, в стоимости экспорта. Но по итогам 11 месяцев у нас где-то порядка 2 миллиардов долларов дефицита, то есть перевес китайского экспорта над экспортом нашим на китайский рынок. По прежнему не велика в нашем экспорте доля готовой продукции, в частности машинного оборудования, она даже немного сократилась.

В прошлом году опять таки из-за колебаний цен, цены на сырье упали, соответственно их стоимостная доля в нашем экспорте уменьшилась, а доля готовых изделий увеличилась. В этом году произошла обратная ситуация, то есть цены на готовые изделия остались прежними, но увеличились цены на товары сырьевой и топливной группы. Но не стоит обращать внимания на все эти колебания, потому что общий уровень все равно маленький, где-то 1-2% в нашем экспорте – это продукция новых отраслей, машины, оборудование. Это, конечно, в известной мере минус. Я не отношусь к тем, кто склонен сильно переживать по этому поводу, потому что сырьевая специализация, если она на таком современном техническом уровне, не надо этого стесняться, потому что, как говорится, что бог дал, тем и торгуем. Но с точки зрения отражения технического уровня страны, как торгового партнера, конечно хотелось бы, чтобы больше было нашей продукции высокой степени переработки, как минимум, а лучше бы и передовых технологических областей.

Мы с Китаем сотрудничаем во многих областях на самых передовых рубежах научно-технического прогресса, космос, мирный атом. Развивались успешно наши проекты в области создания широкофюзеляжного самолета для пассажирских авиаперевозок.

Продолжаются переговоры по целому ряду очень крупных, масштабных проектов. Скажем, известный проект так называемый западный маршрут транспортировки газа. Но здесь ни китайская сторона, ни наша, не спешат. Мы уверенно продвигаемся по другим проектам. У нас есть еще два проекта это восточный маршрут — газопровод «Сила Сибири» и поставки газа на Дальнем Востоке с Сахалина. В общем наши возможности по наращиванию поставок газа в Китай и без того достаточно велики. К тому же, те переговоры, которые идут по западному маршруту, они в общем не отстают от графика наших предыдущих переговоров по другим проектам поставок газа в Китай. Так что в общем это обычная коммерческая работа, она идет и надеюсь завершится, когда обе стороны выйдут на приемлемый уровень.

Мы давно уже с нашими китайскими партнерами отошли от подписания контрактов по каким-то памятным датам как раньше это было принято, или заключению крупных сделок по каким-то политическим мотивам. Ни мы, ни китайцы в этом не нуждаемся. И у нас, и у них приоритет – это долгосрочное стабильное сотрудничество. Вот что нам нужно, в том числе и в энергетической области, а оно может быть выстроено только на взаимовыгодных началах. На это мы и ориентируемся.