Вопрос: - Андрей Иванович, я вас поздравляю с наступающим профессиональным праздником. И мой первый вопрос такой. Каких успехов достигла российская дипломатия в Китае за минувший год, какие вопросы двухсторонних отношений сейчас являются ключевыми, и как бы вы в целом охарактеризовали уровень сотрудничества?

Ответ: - Спасибо за поздравление. Этот праздник вошел в наш обиход сравнительно недавно. Но уже стал любимым и в Москве и в наших представительствах за рубежом, в том числе здесь, в Китае. В эти дни проводятся встречи, мероприятия. Мы этот праздник уже успели полюбить. Спасибо за поздравление. Я бы в свою очередь хотел поздравить всех, кто нас видит, с праздником весны, новым годом по китайскому лунному календарю, который наступил 31 января, сейчас продолжается празднование нового года. Тот самый     год лошади, о котором мы много говорим, вот он наступил, пришел в наши дома. Что касается российско-китайских отношений, то они продолжают набирать обороты. Прошлый год был своего рода этапным. В Китае обновилось государственно руководство. Пришло к власти, как принято говорить здесь, пятое поколение высших руководителей Китайской народной республики. Говоря о прошлом годе, мы имеем в виду более короткий период, потому что только в марте новое государственное руководство приступило к своей деятельности. И кстати, спустя примерно неделю, председатель КНР господин Си Цзиньпин совершил визит в Россию. После этого состоялось еще четыре встречи высших руководителей. Всего за неполный год пять. Это тоже своего рода рекорд. Нас это не может не радовать. Плавно произошла перестыковка, как мы говорим, механизма сотрудничества по линии правительств наших стран. В области политических контактов нам действительно ничто не препятствует совершенно искренне характеризовать наши отношения как наилучшие за всю историю политических отношений между двумя сопредельными странами именно так, как рассматривают их в Китае,  именно так мы рассматриваем и в России. Конечно, есть у нас и определенные проблемы. Да и вообще чем шире и глубже отношения, тем больше возникает проблем, которые уходят, когда отношения начинают сокращаться. Здесь совершенно очевидна прямо пропорциональная зависимость. Нам, конечно, хотелось бы несколько перестроить структуру нашего безусловного взаимовыгодного, приносящего большую выгоду и пользу обеим сторонам экономического сотрудничества. Хотелось бы наладить более плотные гуманитарные контакты. Среди важных событий прошлого года я бы особо выделил майский визит в Китай Патриарха Всея Руси Святейшего Патриарха Кирилла. Этот визит позволил привнести в наше партнерство еще и духовное измерение. Одним словом, российско-китайские отношения – это живой организм, который растет, обогащается, развивается во все стороны.

Вопрос: - В прошлом году были заключены важные контракты по поставкам российских углеводородов в Китай. Очередное крупное соглашение планируется подписать уже в мае этого года. Чем обусловлен такой интерес КНР, и каких объемов может достичь партнерство в этой сфере?

Ответ: - Наше сотрудничество в области энергетики уже имеет свою историю. Таким этапным, рубежным что ли был 2009 год, когда были заключены первые крупные договоренности, как мы говорим, мега сделка на поставку в Китай 300 миллионов тонн нефти в течение 20 лет на сумму по тем ценам, по ценам тех лет 150 миллиардов американских долларов. Сейчас эта цифра, конечно, увеличилась бы, если ее пересчитать. В рамках тех договоренностей, кстати сказать, была построена ветка нефтепровода, ответвление от нефтепровода ВСТО, Восточная Сибирь – Тихий океан на Китай. И в 2011 году по ней стала поступать нефть. В 2013 году наступила очередь еще одной более крупной по объему мега сделки. На этот раз уже на 365 миллионов тонн на 25 лет и на более крупную сумму – порядка 250 миллиарда американских долларов. Кстати, на этом фоне не надо забывать и о других крупных новых для нас контрактов. Ну, например, контракт на участие китайской национальной нефтяной компании в проекте Ямал СПГ, предполагающий поставку порядка 3 миллионов  тонн сжиженного природного газа. Продолжаются весьма интенсивные напряженные переговоры по поставкам трубопроводного газа в Китай. Там сама по себе сделка такого рода - чрезвычайно сложная договоренность, это продукт многомесячных серьезных детальных очень профессиональных переговоров, которые сейчас идут в регулярном режиме. Сроки там достаточно протяженные. Во всяком случае, стороны исходят из того, что окончательное оформление контрактов, контрактов, предполагающих уже начало поставок, должно произойти где-то до конца начавшегося года. Ну, могут быть и какие-то еще рубежи. Будем ждать. Здесь работа идет.

Вопрос: - Несмотря на эти контракты, объем товарооборота между Россией и Китаем в минувшем году перестал расти. Об этом заявил ваш коллега, китайский посол в Москве Ли. Вот согласно китайской статистике, прямые взаимные инвестиции составляют всего около 5 миллиардов долларов, что, по его мнению, не соответствует высокому уровню политических отношений и связано с тем, что российские и китайские бизнесмены пока не очень хорошо знакомы с рынком другого государства. Как вы можете это прокомментировать? И может ли МИД предложить какое-то решение этой проблемы?

Ответ:  - Что касается объема торговли. Да, действительно, у нас торговля в прошлом году почти не выросла по сравнению с 12 годом. Маленький прирост есть. Он составил, если точно по тем данным, которые есть на сегодняшний день, 1,1 процента. И торговля достигла уровня почти 90 миллиардов американских долларов. То есть мы не выросли, но и не сократились. То есть удержали, по сути дела, товарооборот на уровне предшествующего года. При этом, скажем так, физический объем поставок нашей продукции в Китай остался на уровне прошлого года, а по ряду позиций даже вырос. Ну, например, в области каменного угля мы довольно существенно нарастили поставки в Китай. Произошло некоторое снижение цен на ряд основных товаров нашего экспорта в Китай в силу замедления, некоторого замедления экономического роста в самом Китае. Рынок стал менее активным, менее разогретым, чем он был в прошлые годы. Это бывает не только в торговле, но и в целом в экономике. Это бывает, и вещи это преодолимые. Вот то, что касается торговли. Нас больше волнует то, что наш экспорт в Китай сократился больше, чем экспорт Китая к нам. Соответственно, наш импорт китайских товаров, образовалось довольно внушительное для нас отрицательное сальдо торгового баланса, не угрожающее, вполне рабочее. Но тем не менее, нас это не радует. И поэтому мы должны приложить усилия для, ну, скажем так, облагораживания нашего экспорта для перестройки структуры российского экспорта в Китай, усиления, увеличения в нем доли обработанной продукции, продукции высокой степени переработки, промышленной продукции, машино-технической продукции, которая менее чувствительна к перепадам рыночной конъюнктуры. Что касается инвестиций. Здесь такой вопрос, знаете, с какой стороны на него смотреть. Это как стакан: то ли он наполовину пуст, то ли наполовину полон. Мною уважаемый коллега и добрый друг посол Китая в России господин Ли привел цифру порядка 5 миллионов. На самом деле там может быть даже немножко меньше. Но в любом случае, это не цифра, это не показатель для таких больших экономических комплексов, как Россия и Китай. Это с одной стороны. С другой же стороны, в прошлом году произошел довольно существенный рост китайских инвестиций в Россию. Почти в 6 раз, если точно, то на 517 процентов. Это хорошо. Теперь посмотрим с другой стороны. Произошло это во многом благодаря низкой исходной базе, потому что по состоянию на конец 12 года объем китайских инвестиций в китайскую экономику был, в общем-то, прямо скажем, очень маленький. Это, во-первых. И во-вторых, этот рост произошел за счет в основном портфельных инвестиций, то есть приобретения китайскими инвест покупателями доли в портфеле различных российских компаний: Уралкалия, ВТБ, некоторых других. То есть это так называемые портфельные инвестиции. А мы бы хотели ориентироваться на промышленные инвестиции, на создание совместных производств, на копродукцию, на совместные выступления на рынках третьих стран. Вот в этом мы видим нашу стратегическую задачу. Но с другой стороны, с другой стороны, как бы то ни было, объем китайских инвестиций в экономику России в прошлом 2013 году увеличился ровно настолько, насколько и объем китайских инвестиций в экономику Соединенных Штатов. И там и там речь идет примерно о 4 миллиардах американских долларов. На этом фоне наши инвестиции в китайскую экономику, они тоже присутствуют значительно меньше, и наверное, здесь перспективы есть не менее многообещающие, чем в случае китайских инвестиций в экономику России. Ну а на последнюю часть вопроса я думаю, могу лишь разделить мнение своего уважаемого китайского коллеги. Действительно, есть какой-то элемент пока еще недоверия в отношениях между нашими инвесторами, элемент ориентации на краткосрочные сделки с получением быстрой прибыли, вывозом ее за, как говорится, с территории места получения этой прибыли. Нам надо настойчиво работать над повышением вот этого доверия прежде всего в бизнес кругах.

Вопрос:  - А вот некоторые эксперты отмечают, что Китай сумел проникнуть и утвердить свое геоэкономическое присутствие в Центральной Азии без каких-либо договоренностей с Россией. Можно ли считать, что Китаю просто не нужно активное партнерство с Россией в этом регионе? И какое значение в этих условиях приобретают ШОС и ОДКБ?

Ответ:  - Всамой формулировке вопроса есть какой-то такой легкий оттенок негативизма, вот будто мы видим, а кто-то нас, как говорится, пытается объехать. Ну, скажу совершенно откровенно, это не совсем так. Во-первых, это не отвечает духу того стратегического партнерства и взаимодействия, которое сложилось между нашими странами. А во-вторых, что более важно, это не отвечает реальности. Ну, во-первых, современная международная политика имеет многовекторный характер. С точки зрения совместной работы в международных организациях, ну вот вы упомянули ШОС, Шанхайскую организацию сотрудничества. Не секрет, что российско-китайский тандем в ШОСе – это своего рода системообразующий элемент, вокруг которого и выстраивается, скажем так, практическая работа ШОС над реализацией тех или иных проектов сотрудничества в любой области от политической и экономической до, скажем, проблем безопасности, гуманитарного сотрудничества, подхода к региональной ситуации и так далее. Есть, появляются новые интересные проекты, новые идеи. Например, наши китайские партнеры в прошлом году выступили с интересной идеей, как они говорят, экономического пояса Шелкового пути, ну, или, как мы это понимаем, полосы экономического сотрудничества в доли исторического маршрута Шелкового пути из Китая через государства Центральной Азии, через Россию и далее в Европу. Проект этот привлек большое внимание, ну, понятное дело, и со стороны наших центрально-азиатских соседей, где, собственно говоря, эта идея и была впервые обнародована осенью прошлого года. Но вот, скажем, недавно в Китае состоялись визиты президента Украины и главы правительства Белоруссии. И эти наши соседи и партнеры среди прочего тоже обсуждали с китайскими коллегами вопросы, связанные с разного рода транспортными, логистическими схемами, совместными инфраструктурными проектами, связанными с налаживанием грузопотоков по суше, сухопутным путем из Азии в Европу, в Атлантический регион. Так что здесь каких-то больших проблем мы не видим. И многое в том, как будет Россия себя позиционировать в этих проектах, зависит прежде всего от нас самих.  Существуют разные маршруты. Существует маршрут традиционный морской из Азиатско-Тихоокеанского региона в Атлантический. Существует сухопутный маршрут. Сейчас много разговоров о новом Северном маршруте перевалки товаров и доставки товаров Северным морским путем. Грузооборот между самой динамичной частью мировой экономики, который расположен здесь в Азиатско-Тихоокеанском регионе, и потребителями на Атлантическом побережье и Европы настолько велик, что места хватит всем. Ну, например, взять наши традиционные маршруты, это Транссибирская магистраль и БАМ, Байкало-Амурская магистраль. Ну, во-первых, пока по ним перевозится очень маленькая, если не сказать, ничтожная доля общего объема грузов, которые идут в этом направлении. Ну, я не буду приводить цифры грузооборота. Но если мерить, например, контейнерами, то в первом случае по железной дороге – это десятки тысяч контейнеров в год, а во втором случае это миллионы контейнеров. Как видите, это просто несопоставимо. Действительно, по железной дороге получается короче и быстрее по времени. Но с точки зрения общелогистической схемы морем все-таки выгоднее и в конечном счете дешевле, хотя действительно на несколько дней дольше. Легче спланировать, легче отфиксировать даты отгрузки и даты поступления, а это очень важно для такого массового грузопотока. Ну и давайте все-таки не будем забывать о том, что как говорят наши руководители Российских железных дорог, мощности Транссиба и БАМа едва справляются с тем грузооборотом, который есть на этих железных дорогах сейчас. И если мы ставим задачи, а мы действительно ставим, ускоренного развития и освоения природных ресурсов Восточной Сибири, Дальнего Востока России, нам, конечно, понадобится существенное расширять действующие транспортные направления. И многое для этого делается уже сейчас. И все это органично встроится в общую схему развития транспортного сообщения между Тихим океаном и Атлантическим. Ну и еще я хотел бы добавить, опять-таки возвращаясь к существующим механизмам и высказываемым идеям. Что касается существующих механизмов, то ШОС уже довольно много делает для налаживания оптимальных транспортных схем. Например, на выходе в рамках ШОС проект межправительственного соглашения об облегчении условий автомобильных грузовых перевозок между странами – членами ШОС. Это довольно большое дело, потому что для организации таких проектов нужна прежде всего, как мы говорим, нормативно-правовая база. Вот она и закладывается такого рода соглашениями. На нее уже можно наращивать контракты, разного рода договоренности между экономическими операторами, то есть, собственно говоря, переходить от теории к практике. Что касается идеи экономического пояса Шелкового пути, которая, кстати, перекликается с идеями, высказываемыми и другими руководителями, в частности, руководителями Казахстана, о оптимизации, скажем так, транспортных потоков через регион Центральной Азии, то здесь, конечно, очень важно коллективными усилиями обеспечить переход от выдвижения идеи, от формирования концепции к какому-то набору практических предложений и рекомендаций для реализации уже непосредственно, как мы говорим, на земле.

Вопрос:  - В августе 2012 года главы четырех северо-восточных провинций Китая подписали соглашение о сотрудничестве с Россией. И согласно вот этому документу упор будет сделан на торгово-экономическое сотрудничество между Китаем и Уссурийским, а также на промышленное сотрудничество между Китаем и Читинским промышленным парком. Вот как этот документ повлиял на экономическое сотрудничество, и появились ли благодаря ему значимые инвестиционные проекты?

Ответ: - Вы знаете, у нас уже есть целый ряд интересных договоренностей, проектов в области межрегионального сотрудничества, который является безусловным приоритетом и для нас и для наших китайских партнеров. Напомню, что в 2009 году у нас была подписана программа межправительственная обширная программа экономического, углубленного экономического сотрудничества между регионами Восточной Сибири и Дальнего Востока России и провинциями Северо-Востока КНР. Эта программа медленнее, чем нам хотелось бы, но все-таки реализуется. Во всяком случае, в списке номер один, скажем так, проектов, подлежащих реализации. Там значится 61 проект для России, которые должны реализовываться на территории Российской Федерации. Из них, насколько я помню, 16 уже реализуются, примерно столько же, 16 или 17 находятся в высокой степени готовности, там ведется, идет переговорная работа. Еще несколько в процессе создания, скажем так, правовых документов для начала переговоров. Это, конечно, мало, но это уже начало. У нас интересный опыт, который обозначился как раз в прошлом, 2013 году, и будет реализован в этом году, это сотрудничество межрегиональное уже не только между приграничными регионами, но и, скажем так, между более далеко отстоящими друг от друга районами наших стран, страны у нас большие. Ну, например, появился новый формат сотрудничества между Поволжьем, между Приволжским федеральным округом и провинциями среднего и верхнего течения реки Янзы. Янзы – Волга, здесь даже какая-то символика есть в этих проектах. Это уже речь идет о регионах, скажем так, не приграничных. Вообще можно сказать, что не проходит неделя, чтобы тем или иным образом мы не соприкасались практически с межрегиональным сотрудничеством. Ну, например, только за последнее время я встречался с высокопоставленными делегациями Омской области, Саха Якутии. Только что состоялся визит такой сильной экономической делегации Санкт-Петербурга во главе с губернатором в провинции южного Китая. Одним словом, процесс идет. Что касается северных провинций, трех провинций северо-востока Китая, исторической Манчжурии, как мы говорим, то для них сотрудничество с Россией – это в известной мере такой приоритетный ориентир. Они действительно как-то, мы это видим и мы это приветствуем, стараются как-то так разумно распределить силы на различных направлениях сотрудничества. Те проекты, о которых вы говорили, они уже реализуются. Они разные. Вы упомянули Уссурийск, Канзи по-китайски называется, зона торгово-экономического освоения. Туда вложено порядка 50 миллионов долларов. Понятно, что это только начало. Там, насколько я помню, речь идет о совместном производстве обработки древесины, производстве мебели, производстве разного рода товаров для дома, одежды, обуви. Для нас немаловажно, что там создается порядка 1200 рабочих мест для наших граждан. Это уже хорошо и важно. Что касается Забайкальского проекта, там немножко по-другому. Там это называется технопарк Могуйтуй. Там речь идет о сборке строительной, автотракторной техники. Интересный момент, обработка, переработка и производство  сельскохозяйственной продукции, производство продуктов питания для этого региона очень важно. Там вложено тоже где-то пока еще немного, порядка 100 миллионов американских долларов. Мы рассчитываем, что будет вкладываться больше. И на китайской стороне есть интересные проекты. Например, в ряде городов северо-восточного Китая создаются, как мы их называем, промышленно-информационные парки, то есть своего  рода база данных, база консалтинга для как раз выстраивания проектов промышленной кооперации, о чем я уже говорил, что мы считаем для себя очень важным. Одним словом, и для нас и для Китая межрегиональное сотрудничество имеет большое значение. Еще я хотел бы сказать, чрезвычайно важно то, что никакие проекты, будь то двухстороннего экономического сотрудничества, будь то многосторонней экономической интеграции не реализуются по команде сверху под воздействием каких-то политических факторов. Это просто невозможно. Все они созревают снизу. Все они пробивают себе дорогу на экономическом поле. И заставить кого-то насильно вкладывать деньги в эти проекты в нынешних условиях просто невозможно. Поэтому от нас, от, скажем так, правительственных структур и Китая и России, в том числе от посольств, от дипломатических представительств очень многое зависит для создания той оптимальной атмосферы, которая благоприятствовала бы таким процессам. В этом мы видим одну из важнейших наших задач на начавшийся 2014 год, год Лошади.

- Ну что ж, спасибо за интересный рассказ. И еще раз позвольте поздравить вас с профессиональным праздником.

- Спасибо.

- Спасибо.